Владиміръ Высоцкій. Мой Гамлетъ.

Мой Гамлетъ.

Я только малость объясню въ стихѣ:
На все я не имѣю полномочій.
Я былъ зачатъ, какъ нужно, во грѣхѣ
Въ поту и въ нервахъ первой брачной ночи.

Я зналъ, что, оторвавшись отъ земли,
Чѣмъ выше мы, тѣмъ жестче и суровѣй.
Я шелъ спокойно прямо въ короли
И велъ себя наслѣднымъ принцемъ крови.

Я зналъ все будетъ такъ, какъ я хочу,
Я не бывалъ въ накладѣ и въ уронѣ.
Мои друзья по школѣ и мечу
Служили мнѣ, какъ ихъ отцы коронѣ.

Не думалъ я надъ тѣмъ, что̀ говорю,
И съ легкостью слова бросалъ на вѣтеръ.
Мнѣ вѣрили и такъ, какъ главарю,
Всѣ высокопоставленныя дѣти.

Пугались насъ ночные сторожа,
Какъ оспою, болѣло время нами.
Свой краткій сонъ я у костра вкушалъ
И злую лошадь мучилъ стременами.

Я зналъ мнѣ будетъ сказано: «Царуй!»
Клеймо на лбу всесильный рокъ мнѣ выжегъ.
И я пьянѣлъ среди чеканныхъ сбруй,
Былъ терпѣливъ къ насилью словъ и книжекъ.

Я улыбаться могъ однимъ лишь ртомъ,
А тайный взглядъ, когда онъ золъ и горекъ,
Умѣлъ скрывать, воспитанный шутомъ.
Шутъ мертвъ теперь. Аминь! Бѣдняга Йорик!

Но отказался я отъ дѣлежа
Наградъ, добычи, славы, привилегій:
Вдругъ стало жаль мнѣ мертваго пажа,
Я объѣзжалъ зеленые побѣги.

Я позабылъ охотничій азартъ,
Возненавидѣлъ и борзыхъ, и гончихъ,
Я отъ подранка гналъ коня назадъ
И плетью билъ загонщиковъ и ловчихъ.

Я видѣлъ наши игры съ каждымъ днемъ
Все больше походили на безчинства.
Въ проточныхъ водахъ по ночамъ, тайкомъ
Я отмывался отъ дневного свинства.

Я прозрѣвалъ, глупѣя съ каждымъ днемъ,
Я прозѣвалъ домашнія интриги.
Не нравился мнѣ вѣкъ, и люди въ немъ
Не нравились. И я зарылся въ книги.

Мой мозгъ, до знаній жадный, какъ паукъ,
Все постигалъ: недвижность и движенье,
Но толку нѣт отъ мыслей и наукъ,
Когда повсюду имъ опроверженье.

Съ друзьями перетерлась связи нить,
Нить Ариадны оказалась схемой.
Я бился над словами «быть не быть»,
Какъ надъ неразрѣшимою дилеммой.

Но вѣчно, вѣчно плещетъ море бѣдъ,
Въ него мы стрѣлы мечемъ в сито просо,
Отсѣивая призрачный отвѣтъ
Отъ вычурнаго этого вопроса.

Зовъ предковъ слыша сквозь притихшій гулъ,
Пошелъ на зовъ сомнѣнья крались съ тылу,
Грузъ тяжкихъ думъ наверхъ меня тянулъ,
А крылья плоти внизъ влекли, въ могилу.

Въ непрочный сплавъ меня спаяли дни
Едва застывъ, онъ начал расползаться.
Я пролилъ кровь, какъ всѣ, и, как они,
Я не сумѣлъ отъ мести отказаться.

А мой подъемъ предъ смертью есть провалъ.
Офелія! Я тлѣнья не пріемлю.
Но я себя убійствомъ уравнялъ
Съ тѣмъ, съ кѣмъ я легъ въ одну и ту же землю.

Я Гамлетъ, я насилье презиралъ,
Ни въ грошъ не ставилъ датскую корону,
Но въ ихъ глазахъ за тронъ я глотку рвалъ
И убивалъ соперника по трону.

Но геніальный всплескъ похожъ на бредъ,
Въ рожденьѣ смерть проглядываетъ косо.
А мы все ставимъ каверзный отвѣтъ
И не находимъ нужнаго вопроса.

1972 г.

Главная страница.