Владиміръ Высоцкій. Прерванный полетъ.

Случай.

Мнѣ въ ресторанѣ вечеромъ вчера
Сказали съ юморкомъ и съ этикетомъ,
Что киснетъ водка, выдыхается икра
И что у нихъ ученый по ракетамъ.

И многихъ помня съ водкой пополамъ,
Не разобравъ, что́ плещется въ бокалѣ,
Я, улыбаясь, подходилъ къ столамъ
И отзывался, если окликали.

Вотъ онъ—надменный, словно Ришелье,
Какъ благородный папа въ старомъ скетчѣ,—
Но это былъ директоръ ателье
И не былъ засекреченный ракетчикъ.

Со мной гитара, струны къ ней въ запасъ,
И я гордился тѣмъ, что тоже въ модѣ.
Къ наукѣ тяга сильная сейчасъ,
Но и къ гитарѣ тяга есть въ народѣ.

Я ахнулъ залпомъ и разбилъ бокалъ,
Мгновенно мнѣ гитару дали въ руки.
Я три свои аккорда перебралъ,
Запѣлъ и запилъ отъ любви къ наукѣ.

Я пѣлъ и думалъ: вотъ икра лежитъ,
А говорятъ, кеты не стало въ рѣкахъ...
А мой ракетчикъ гдѣ нибудь сидитъ
И мыслитъ въ милліонахъ и парсекахъ.

И, обнимая женщину въ кольѣ
И сдѣлавъ видъ, что хочетъ въ песню вжиться,
Задумался директоръ ателье
О томъ, что́ завтра скажетъ сослуживцамъ.

Онъ предложилъ мнѣ позже на дому,
Успѣвъ включить магнитофонъ въ портфелѣ:
«Давай дружить домами!»—Я ему
Сказалъ: «Давай. Мой домъ—твой Домъ моделей.»

И я нарочно разорвалъ струну
И, утаивъ, что есть запасъ въ карманѣ,
Сказалъ: «Привѣтъ! Зайти не премину́,
Но только если будетъ марсіанинъ.»

Я шелъ домой понуро, какъ старикъ,
Мнѣ подъ ноги катились дѣти съ горки,
И аккуратный первый ученикъ
Шелъ въ школу получать свои пятерки.

Такая честь не по моимъ дѣламъ,
Лишь первые пятерки получаютъ...
Не надо подходить къ чужимъ столамъ
И отзываться, если окликаютъ.

1971 г.

Главная страница.