Владиміръ Высоцкій. Райскій аэродромъ.

Пѣсня о погибшемъ другѣ.

Николаю Скоморохову и его погибшему другу.

Всю войну подъ завязку


я все къ дому тянулся,

И хотя горячился,


воевалъ дѣлово.

Ну а онъ торопился,


какъ-то разъ не пригнулся,—

И въ войнѣ взадъ-впередъ обернулся,


за два года—одинъ разъ всего.

Не слыхать его пульса
Съ сорокъ третьей весны,
Ну а я окунулся
Въ довоенные сны.

И гляжу я дурѣя,
Но дышу тяжело...
Онъ былъ лучше, добрѣе,
Добрѣе, добрѣе, добрѣе,
Ну а мнѣ—повезло.

Я за пазухой не жилъ,


не пилъ съ Господомъ чая,

Я ни въ тылъ не просился,


ни судьбѣ подъ подолъ,

Но мнѣ женщины молча


намекали, встрѣчая:

«Если бъ ты тамъ навѣки остался,


можетъ, мой бы обратно пришелъ.»

Для меня не загадка
Ихъ печальный вопросъ—
Мнѣ вѣдь тоже не сладко,
Что у нихъ не сбылось.

Мнѣ отвѣтъ подвернулся:
«Извините, что цѣлъ!
Я случайно вернулся,
Вернулся, вернулся, вернулся,
Ну а вашъ—не успѣлъ...»

Онъ кричалъ напослѣдокъ,


въ самолетѣ сгорая:

«Ты живи! Ты дотянешь!»—


доносилось сквозь гулъ.

Мы летали подъ Богомъ,


возлѣ самого рая,—

Онъ поднялся чуть выше и сѣлъ тамъ,


ну а я—до земли дотянулъ.

Встрѣтилъ парня отмѣнно
Райскій аэродромъ.
Персоналъ, несомнѣнно,
Былъ наслышанъ о немъ.

Онъ уснулъ—не проснулся,
Онъ запѣлъ—не допѣлъ.
Такъ что я вотъ вернулся,
Вернулся, вернулся, вернулся,
Ну а онъ—не сумѣлъ...

Я кругомъ и навѣчно


виноватъ передъ тѣми,

Съ кѣмъ сегодня встрѣчаться


я почелъ бы за честь.

Вмѣсто нихъ мы живыми


до конца долетѣли,

И жестоко насъ мучаетъ совѣсть—


тѣхъ изъ насъ, у кого она есть.

Скупо, точно и ловко
Богъ отмѣрилъ намъ вѣкъ,
Скоростной и недолгій
Какъ предвзлетный разбѣгъ.

Кто на взлетѣ разбился,
Кто взлетѣлъ навсегда...
Ну а я приземлился,
А я приземлился—
Вотъ какая бѣда.

1975 г.

Главная страница.