Стихи и пѣсни Владиміра Высоцкаго. Въ нѣкоторомъ царствѣ.

Примѣчаніе къ «Пѣснѣ Гогера-Могера».

Сію пѣсню могъ бы исполнить отъ своего имени какъ Никита Хрущевъ, такъ и любой изъ продолжателей его дѣла, какъ изъ прошлыхъ временъ, такъ и изъ ны­нѣш­нихъ. А слова недовольства героя пѣсни осуществляющими руководство поэтами относятся къ Іосифу Джугашвили, который проводилъ національно-оріен­ти­ро­ван­ную политику.

Вотъ его стихотвореніе «Послушникъ», въ которомъ онъ написалъ о своемъ повиновеніи Творцу (переводъ неизвѣстнаго ав­то­ра, при­во­дит­ся въ об­ра­бот­кѣ):

Поговоримъ о вѣчности съ тобою:
Конечно, я во многомъ виноватъ!
Но кто-то управлялъ моей судьбою,
Все время ощущалъ я чей-то взглядъ.

Онъ не давалъ ни сна мнѣ, ни покоя,
Онъ жилъ во мнѣ и правилъ твердо мной.
И я, какъ рабъ вселенскаго настроя,
Держалъ бразды желѣзною рукой.

Кѣмъ былъ Онъ, мой таинственный властитель?
Чего Онъ добивался отъ меня?
Дороги новой искренній ревнитель,
Его велѣньямъ былъ послушенъ я.

И было все тогда непостижимо:
Откуда брались силы, воля, духъ?
Сбылись слова мои — мы сокрушили
Напавшую на насъ враговъ орду.

И вотъ тогда, побѣдною весною,
Онъ прошепталъ мнѣ тихо на ушко:
«Ты все исполнилъ велѣное Мною,
«И твой покой уже недалеко!»

Нарисованный въ пѣснѣ портретъ весьма точенъ. Однако написанное Поломъ Робертсомъ въ статьѣ «Провокаціи имѣютъ обык­но­ве­ніе ска­ты­вать­ся въ войну» яв­ля­ет­ся справедливымъ, равно какъ и написанное Андреемъ Раевскимъ въ статьѣ «От­четъ о хо­дѣ Аме­ри­ка­но-Рос­сій­ской вой­ны»; и давайте не будемъ за­бы­вать, чѣмъ была Россія въ девяностые годы, и чѣмъ она стала се­год­ня.

Здѣсь умѣстно вспомнить «Притчу» Игоря Стрѣлкова. Какъ было бы хорошо, если бы авторъ оказался не правъ...

И здѣсь умѣстно упомянуть, что образцомъ для подражанія персонажа, котораго сѵмволизируетъ герой пѣсни, является Петръ І, положившій на­ча­ло про­цес­су ис­ко­ре­не­нія Рус­ска­го духа на государственномъ уровнѣ, и звавшійся въ народѣ антихристомъ. Но въ своемъ стремленіи обустроить Рос­сію Петръ І при­вле­калъ въ нее Еѵ­ро­пей­скихъ воен­ныхъ, уче­ныхъ и вся­ка­го рода способныхъ людей; а во время правленія его поклонника страна ока­за­лась наводнена ди­ка­ря­ми изъ За­кав­казья и Средней Азіи — и въ свѣ­тѣ сего стран­но смотрится его любовь къ поэзіи Владиміра Высоцкаго, ко­то­рый былъ настоящимъ Русскимъ, хо­тя и не былъ Русскимъ по національности.

Также вызываетъ удивленіе его трепетное отношеніе къ личности и наслѣдію Бориса Ельцина, про котораго Владиміръ Высоцкій написалъ въ сти­хо­тво­ре­ніяхъ «Въ одной державѣ...» и «Нѣкогда одинъ король...», вотъ послѣднее изъ нихъ:

Нѣкогда одинъ король

Внесъ въ правленье лепту:

Былъ онъ абсолютный ноль

Въ смыслѣ интеллекту.

Его увлеченіе оцифровкой всего что можно и преклоненіе передъ мнимою мощью искуственнаго интеллекта также наводятъ на размышленія...

Не про этого ли персонажа пѣлосъ, что «онъ не нашъ, не съ океана», въ популярной среди Совѣтскихъ подростковъ пѣснѣ «Въ нашу гавань за­хо­ди­ли ко­раб­ли...»?

Вотъ эта пѣсня, и она вовсе не такая простая, какъ это кажется съ перваго взгляда (кра­сот­ка Мэри можетъ сѵмволизировать какъ Россію, такъ и весь міръ):

Въ нашу гавань заходили корабли (корабли),
Большіе корабли изъ океана.
Въ таверну приходили моряки (моряки)
Съ трехмачтоваго стройнаго корсара.
Въ таверну приходили моряки (моряки)
Съ трехмачтоваго стройнаго корсара.

Въ тавернѣ было шумно, какъ всегда (какъ всегда),
Команда наслаждалась танцемъ Мэри.
Плѣнилъ ее не танецъ, — красота (красота)!
Внезапно распахнулись настежь двери.
Плѣнилъ ее не танецъ, — красота (красота)!
Внезапно распахнулись настежь двери.

И молодецъ недобрый къ нимъ вошелъ (къ нимъ вошелъ),
Глаза его какъ молніи сверкали,
Былъ шагъ его увѣренъ и тяжелъ (и тяжелъ),
Его какъ атамана Гарри знали.
Былъ шагъ его увѣренъ и тяжелъ (и тяжелъ),
Его какъ атамана Гарри знали.

«О Мэри, онъ пріѣхалъ за тобой (за тобой)!
«Ребята, онъ не нашъ, не съ океана!
«Мы, Гарри, посчитаемся съ тобой (да, съ тобой)
Раздался пьяный голосъ капитана.
«Мы, Гарри, посчитаемся съ тобой (да, съ тобой),»
Раздался пьяный голосъ капитана.

И сразу обнажились два ножа (два ножа),
Въ тавернѣ затаили всѣ дыханье.
Сошлись въ кровавой схваткѣ два вождя (два вождя),
Два мастера по дѣлу фехтованья.
Сошлись въ кровавой схваткѣ два вождя (два вождя),
Два мастера по дѣлу фехтованья.

Былъ атаманъ суровъ и молчаливъ (молчаливъ) —
Ему красотка Мэри измѣнила;
И капитану за аффронтъ онъ мстилъ (ему онъ мстилъ),
А Мэри въ тотъ моментъ его любила.
И капитану за аффронтъ онъ мстилъ (ему онъ мстилъ),
А Мэри въ тотъ моментъ его любила.

Со стономъ рухнулъ на полъ капитанъ (капитанъ),
И бѣлый свѣтъ оставилъ со словами:
«Погибъ морякъ, заплачетъ океанъ (океанъ)...»
«Вотъ мы и посчитались,» молвилъ Гарри.
«Погибъ морякъ, заплачетъ океанъ (океанъ)...»
«Вотъ мы и посчитались,» молвилъ Гарри.

Въ нашу гавань заходили корабли (корабли),
Большіе корабли изъ океана.
Со стройнаго корсара моряки (моряки)
Въ тавернѣ пили съ новымъ капитаномъ.
Со стройнаго корсара моряки (моряки)
Въ тавернѣ пили съ новымъ капитаномъ.

Послѣ написаннаго. Нельзя исключить возможность того, что описанныя событія уже случились въ 2003 годy, но это не исключаетъ возможности повторенія по­доб­ныхъ событій въ будущемъ.

Пѣсня написана для спектакля Ѳеатра на Таганкѣ «Турандотъ, или Конгрессъ обѣлителей».

Представленный текстъ отличается отъ оригинальнаго; пятая строфа измѣнена изъ уваженія къ Поэзіи, при этомъ ухудшилась точность пред­ска­за­нія.

Главная страница.