Сочиненія Порфирія Иванова.

Низко кланяюсь и прошу васъ, люди...

Я пишу о природѣ, о качествахъ ея, ведущихъ къ здоровью. Природа за то́, чтобы человѣкъ совсѣмъ не умиралъ. Это говоритъ вамъ человѣкъ, пришедшій съ Востока. Онъ говоритъ всѣмъ намъ такія слова: горе вамъ, горе вамъ будетъ, людямъ. Вы жили на бѣломъ свѣтѣ хорошо и тепло. Вы книжники, фарисеи и лицемѣры. Кто вамъ далъ право сажать Бога земли въ тюрьму и класть его въ психіатрическую больницу? Вамъ хотѣлось, чтобы тѣло мое умерло на вѣки вѣковъ. Я не Христосъ, котораго вы осудили и распяли за его правоту. Я—Богъ земли, пришелъ на землю для спасенія жизни человѣческой. Я ему (человѣку) прежнее здоровье вернулъ назадъ. За это вотъ и сталъ между вами въ славѣ. Мое тѣло—это ваше тѣло. Вы меня по своимъ законамъ оштрафовали—я заплатилъ вамъ тридцать рублей. Вы же жизни продавцы: вамъ же нужны деньги. У васъ нѣтъ сознанія. Вы цыгане естественнаго характера—вы боитесь природы. Однако вы будете отвѣчать передъ природою. А за нее какъ былъ, такъ и сейчасъ единственно кто въ міре есть—это Богъ. Онъ помощникъ всѣмъ, находящимся въ горѣ и бѣдѣ, которымъ нѣтъ конца и края. И не было еще въ природѣ (ни у кого) такой жизни, которая бы не проходила въ этомъ. Тотъ, которому пришлось не додѣлать своего дѣла, умеръ, его не стало, онъ его не закончилъ. А у насъ, у недавно зародившихся людей, оно (дѣло) только начинается.

Другое же стало развиваться съ 1898 года. Вотъ уже 1978 годъ дождался своей очереди—20 февраля день рожденія на землѣ: для тѣхъ, кто въ системѣ—рай. Сидѣли всѣ мы рядомъ за общимъ столомъ. Тутъ и крестьянинъ, и рабочій, а рядомъ съ нимъ шахтеръ, далѣе сталеваръ и многіе другіе: ученые, художники, артисты, пѣвцы и пѣвицы. На столѣ лежалъ хлѣбъ, стояли чашки. А мы хозяева этого добра: не только ѣдимъ и пьемъ, но также и учимся обходиться безъ этого. Тутъ всѣмъ, кто это дѣлаетъ, необходимо сказать спасибо—и старому и малому. Рай для насъ возобновился: то́, что́ мы хотѣли въ своей жизни, то́ мы и получили—это въ духѣ небесный рай. Этотъ рай мы сами создавали и въ этомъ наше счастье. Мы этимъ окружились, у насъ родилось терпѣніе, насъ всехъ научилъ этому Учитель. Ему природа подсказала. Онъ и теперь насъ учитъ, а мы—ученики его, новые, небывалые, которые не дѣлаютъ того, что́ дѣлаютъ всѣ люди, которымъ приходилось начинать все самимъ, а чтобы бросить все это, у нихъ смѣлости не хватаетъ: разъ взялись, надо дѣлать. Это видно изъ развитія всей нашей техники и науки, которыя не стоятъ на мѣстѣ. Это исторія и ее приходилось продвигать Отцу и Сыну. А сейчасъ на арену къ нашимъ людямъ пришелъ Духъ Святой. Онъ окружилъ его тѣло, освятилъ его—оно стало здоровымъ тѣломъ со здоровымъ духомъ, ибо «въ здоровомъ тѣлѣ—здоровый духъ». Людямъ это давно необходимо. Они ожидаютъ этого съ самаго начала жизни своей. Они его, какъ неизвѣстное лицо, просили, и онъ имъ помогалъ.

Духъ носился надъ водами... А сейчасъ онъ окружилъ человѣка, освятилъ его. Онъ, этотъ человѣкъ, теперь нуждающимся и больнымъ людямъ заслуженно помогаетъ, заступается за нихъ. Онъ хочетъ сказать намъ всѣмъ,—это я къ вамъ пришелъ спасти всю вашу милость, вернуть вамъ здоровье, чтобы вы не болѣли и не простуживались. Раньше такого дѣла среди людей и не начиналось. Мы ничего не дѣлали, чтобы вернуть здоровье, а поэтому умирали на вѣки вѣковъ. Наше дѣло такое—не додѣлать своего дѣла и умерѣть. И мы (такъ и) будемъ умирать, если не смѣнимъ это развитое нами въ процессѣ всей человѣческой исторіи дѣло.

Я не для того родился, чтобы что-то изъ такого дѣла дѣлать—это всѣхъ насъ заставилъ такъ поступать самъ процессъ человѣческой жизни. Мы за это дѣло крѣпко держимся, считаемъ его своимъ, стараемся доказать, что умѣемъ жить такъ, какъ это необходимо всѣмъ нашимъ людямъ. Однако здоровье наше идетъ къ нулю. А чтобы человѣку жить безо всякаго такого дѣла, ведущаго къ смерти,—этого мы не умѣемъ дѣлать. А раньше смерти не было въ природѣ. Это мы сами въ процессѣ нашей жизни развили на себѣ смерть. Насъ природа невзлюбила, такъ какъ мы стали съ нею воевать, стали выбирать въ ней то́, что́ получше да послаще, да пожирнѣе. Природа терпитъ это до поры до времени, хотя и говоритъ: сегодня ты меня, а завтра я тебя, ты меня огнемъ, а я тебя духомъ.

Учитель тоже хотѣлъ честно выполнять возложенную на него работу, но природа не хотѣла, чтобы Учитель шелъ по обычному среди людей пути. И хотя онъ работалъ уполномоченнымъ по заготовкамъ, административные люди сдѣлали такъ, чтобы онъ совсѣмъ не работалъ—дали первую группу инвалидности.

А до этого я днемъ работалъ, а ночью больныхъ принималъ. Главный врачъ въ желѣзнодорожной больницѣ въ Минеральныхъ Водахъ Даниловъ далъ мнѣ возможность осмотрѣть больныхъ. Тамъ я поставилъ на ноги женщину, лежавшую въ изоляторѣ, у которой были атрофированы ноги. Больные потребовали, чтобы у нихъ былъ такой докторъ постоянно, и тогда врачи попросили меня оставить больницу. Когда меня признаютъ, какъ признали вотъ эти люди, то въ больницахъ не будетъ больныхъ. Одна мысль оживитъ ихъ, они въ одну дверь будутъ заходить, а изъ другой будутъ выходить здоровыми.

Эти силы у меня и раньше были. Я поставилъ на ноги въ Елизаветовкѣ Луганской на улицѣ Первомайской женщину. Ходилъ съ нею разувшись по мокрому снѣгу. И вотъ эта женщина, лежащая и требовавшая ухода, сама приготовила дѣтямъ кушать. (Мой шуринъ Ѳедоръ Ѳедоровичъ былъ свидетелемъ этому, можетъ это подтвердить.) Я пошелъ въ городской исполнительный комитетъ въ культурно-просвѣтительный отдѣлъ къ Иванову. Онъ вызвалъ по моей просьбѣ врачей, а они рѣшили положить меня въ психіатрическую больницу. Я еле ушелъ отъ нихъ. Пробираясь по дорогѣ въ Красный Сулинъ, я увидѣлъ высоко въ небѣ самолетъ-кукурузникъ. И вотъ я подумалъ, что если этотъ самолетъ сядетъ возлѣ меня, то моя идея правильная. И что́ же я вижу: самолетъ пошелъ на сниженіе и совершилъ посадку вблизи меня. Я подхожу къ кукурузнику и спрашиваю: «Въ чемъ дѣло?» А мнѣ летчики отвѣчаютъ: «Техническая неисправность.» Иду дальше и вижу двѣ дороги: одна вправо, другая влѣво, по какой же мнѣ идти къ дому? Я стою и жду, и вдругъ по правой сторонѣ, откуда только взялся—человѣкъ. Подходитъ ко мнѣ. Я извиняюсь передъ нимъ и спрашиваю у него, какъ попасть въ Синельниково. Онъ мнѣ указалъ на ту дорогу, по которой самъ шелъ. Я пошелъ по его дорогѣ, а самъ думаю, надо еще разъ взглянуть на него. Оглянулся, а его и слѣдъ простылъ, а вѣдь кругомъ ровное поле: ни ложбинки, ни бугорка—это исторія изъ исторій. Вотъ я и спрашиваю, кто онъ такой, если вы понимающіе.

По дорогѣ зашелъ на шахту Шварцъ, гдѣ вчера поставилъ на ноги Евдокію Панкратьевну. Она пять лѣтъ не ходила: ноги были атрофированы. Я свои дѣла просто такъ не оставлялъ, а направлялъ больныхъ въ районный отдѣлъ здравоохраненія. А тамъ рѣшили, что мнѣ надо встрѣтиться съ врачами. Разговариваю я съ ними въ поликлиникѣ (тамъ былъ среди нихъ врачъ Шишовъ), жду отъ нихъ помощи, а они вызвали милицію и подъ конвоемъ меня повели. Прохожу мимо сватового дома, а мнѣ сваха говоритъ, что врачи имъ сказали, будто я въ поликлиникѣ окна повыбивалъ.

Но я не оставилъ свою практику. Люди назвали меня попомъ (у меня были длинные волосы). Создали мнѣніе, будто бы я отказался отъ работы. А мнѣ по закону опредѣлили шесть мѣсяцевъ не работать. Эта исторія была мною сдѣлана для того, чтобы показать свою практику. Всѣ шесть мѣсяцевъ я помогалъ людямъ, возвращалъ имъ здоровье. Это все дѣлалось для народа. Однако работать надо. Я пришелъ къ прокурору области, и онъ помогъ мнѣ устроиться на работу. Я старался все честно дѣлать, однако окружающіе люди мѣшали мнѣ. Они меня остригли, а потомъ уволили. Что́ мнѣ дѣлать? Хоть въ морѣ тони.

Идея моя должна жить и развиваться, а ее сдѣлали какъ бы ненормальною, захотѣли убить ее. Вотъ что́ сдѣлали ученыя свѣтила области, докторъ-психіатръ Артемьевъ, онъ и сейчасъ живъ. Но я этого не боялся, а шелъ и ломалъ всѣ эти ложныя преграды. У меня на рукахъ былъ актъ о состояніи моего здоровья изъ института имени Сербскаго, подписанный академикомъ Введенскимъ. Это была моя «атома»—защита моя. Я съ нею не боялся по природѣ ходить, свое здоровье сохранять. И за это все меня народъ любилъ. Онъ меня сохранялъ, помогалъ мнѣ своими средствами. Были и мѣстные комитеты, и помощь отъ нихъ. Мое—это всѣ люди, кто бы они ни были по національности и вѣроисповеданію, они все сдѣлаютъ, у нихъ моя сила. Я, какъ таковой, за нихъ, а они за меня, ибо здоровье нужно всѣмъ.

Люди посылаютъ экспедиціи и говорятъ: это намъ нужно. Мы все время ищемъ, не останавливаемся. По этому пути уже два варіанта прошли. Отца и Сына мы закопали. А теперь на смѣну этому идетъ Духъ Святой. Онъ человѣка окружитъ снаружи и изнутри, дастъ жизнь человѣку, а человѣкъ постояннымъ трудомъ и дѣлами на пути возсоединенія съ Духомъ спасетъ себя самъ. Давно уже и громко нужно сказать объ этомъ человѣку, какъ непригодной единицѣ, которую онъ въ настоящее время изъ себя представляетъ.

1978 годъ насталъ! Мы, всѣ живущіе на свѣтѣ и жившіе до насъ, много дѣлъ передѣлали, а чтобы получить отъ этого удовлетвореніе,—этого не было. Всѣ живущіе на бѣломъ свѣтѣ стоятъ въ очереди и ждутъ своего дня. Они въ немъ крѣпко заболѣютъ и умрутъ на вѣки вѣковъ, какъ умирали до нихъ.

Всѣ лежатъ въ прахѣ своемъ и ждутъ, когда ихъ подниметъ человѣкъ, пришедшій съ Востока. Онъ намъ всѣмъ скажетъ свои слова: «Горе, горе вамъ, фарисеи, книжники, лицемѣры.» Церкви запустѣютъ, Божій даръ отпадетъ, свое мѣсто займетъ. Онъ скажетъ намъ всѣмъ: «Какъ же вы жили?» А мы всѣ въ одинъ голосъ отвѣтимъ ему: «Мы жили хорошо и тепло.» А онъ намъ скажетъ: «А кому вы оставили плохое и холодное? Мнѣ, какъ таковому, вы ничего не дѣлали, все при себѣ держали, своимъ мѣстомъ называли! А гдѣ же мое мѣсто? Вы мнѣ его не дали. А поэтому живите сами въ своемъ, сдѣланномъ. Но мнѣ не мѣшайте. Ибо я вашимъ не нуждаюсь. Ваше мнѣ не по душѣ и не по сердцу. Вамъ—ваше, а мнѣ—мое! Ваше сознаніе опредѣлило вашъ бытъ, такъ что живите по-своему, какъ вы и жили раньше. Придетъ время—скажите. А мое дѣло—молчать, ибо молчаніе—золото!»

Я за эволюцію. Ее у насъ не было, но будетъ! Ни сказанія, ни пѣсни, никакія другія особенности человѣческія не помогутъ! А только скажутъ: былъ таковъ и нѣтъ его. Осталось только дѣло, которое человѣкъ сдѣлалъ, но это мертвый капиталъ. Какъ онъ былъ на мѣстѣ, такъ и остался. А человѣка и слѣдъ простылъ, ушелъ на вѣки вѣковъ и не будетъ его на бѣломъ свѣтѣ. А дѣло человѣческое было, есть и будетъ, только вотъ руки человѣка къ нему уже не вернутся никогда. Какая же это межъ нами жизнь? Мы умираемъ, и никто насъ не остановитъ въ этомъ! Мы люди не самозащищенные. Это не природное, въ которомъ есть все для каждаго человѣка, чтобы онъ не умиралъ. Она намъ показываетъ: смотрите, несутъ гробъ съ человѣкомъ, земля его притягиваетъ къ себѣ, какъ электромагнитъ.

Мы же съ вами, всѣ люди, на свѣтѣ являемся завоевателями своего права: мы съ ножомъ къ природѣ, а природа насъ—духомъ своимъ. Мы все созданное нами превращаемъ въ шлакъ, въ отбросы, въ вонь, и вотъ за это-то и недолюбливаетъ насъ природа и наноситъ намъ ущербъ.

Именно поэтому для насъ сейчасъ истинной наукой является закалка во всѣхъ качествахъ природы, обращенныхъ къ намъ. Именно этому и учитъ насъ Учитель. Онъ трудится для всего міра людского. Сорокъ семь лѣтъ проработалъ на благо всѣхъ бѣдныхъ и обиженныхъ людей. Ему отъ своего имени приходится просить за всѣхъ насъ, чтобы мы повѣрили его идее, въ которой истина и жизнь вѣчная, повѣрили и, самое главное, согласились дѣлать. А когда человѣкъ станетъ дѣлать, то внутри себя онъ получитъ покой.

Всѣ люди въ началѣ проходятъ черезъ мои руки. Лишь бы я приложился ими къ больному, и болѣзнь уже теряетъ силу. Вотъ чѣмъ я въ жизни силенъ: врагъ нашъ, несущій намъ смерть, побѣжденъ! Филиппинцы своими руками разрѣзаютъ тѣло, а Учитель даетъ покой всему тѣлу. И это все сдѣлала вѣжливая просьба: она врага убила.

А наши предки много и тяжело поработали. Построили самодержавіе—это былъ Отецъ всѣмъ людямъ. Что́ хотѣлъ, то́ надъ ними и дѣлалъ. И все же успѣха не имѣлъ въ своемъ дѣлѣ. На него нашлись люди—теоретики. Они вмѣстѣ съ народомъ эту форму смѣнили. Они ввели совѣтскую власть, дали народу свободу дѣйствій противъ природы, обезпечили техническимъ вооруженіемъ, чтобы людямъ легко жилось. Въ союзѣ съ наукой и техникой, съ химіей стали дѣлаться дѣла, однако удовлетворенія въ жизни люди не получили. Какъ болѣли, такъ и болѣютъ! Какъ простуживались, такъ и простуживаются! Въ этомъ смыслѣ все осталось по-прежнему. Природа дала людямъ хорошее и теплое, а легкаго не ввела. Люди за шестьдесятъ лѣтъ своей жизни умираютъ почти всѣ!

А Учитель пришелъ къ людямъ со здоровымъ тѣломъ и съ Духомъ. Вѣдь недаромъ въ народѣ говорятъ: «Въ здоровомъ тѣлѣ—здоровый духъ.»

Мы же, всѣ люди, какъ начали дѣлать, такъ и дѣлаемъ дѣло нашихъ рукъ. Его бы у насъ не было и мы бы его не видѣли, если бы не окружились имъ. Насъ всѣхъ заставляетъ условіе, выработанное съ самыхъ первыхъ дней нашимъ желаніемъ, нашимъ хотѣніемъ. Мы пошли на поиски необходимаго для себя, вѣдь намъ надо не плохое, а хорошее, теплое. Для этого мы и стали трудиться не легко, а тяжело. Потребовалась пища, домъ, котораго человѣкъ не имѣлъ и который въ процессѣ всего этого ему понадобился. Онъ сталъ для этого искателемъ въ природѣ и она, по его желанію, давала ему все необходимое. Но какъ и раньше человѣкъ никогда не былъ удовлетворенъ, такъ и сейчасъ люди не сидятъ на мѣстѣ, развивается наука, техника, химія и разное другое искуственное, противное природѣ.

Всѣ люди больные, то есть живутъ въ недостаткѣ, они хотятъ много, а имъ не дается простора, а разъ люди думаютъ, а изъ этого у нихъ ничего не получается—это уже ихъ недостатокъ, а если ужъ ничего не получается, то это уже болѣзнь, да еще какая! И въ этомъ недостаткѣ человѣкъ умираетъ.

А первый человѣкъ, рожденный природою, не нуждался ни въ чемъ. Вокругъ него лежало живое, энергичное и много было не начатаго. Онъ былъ богъ всему этому, сохранитель этого богатства. Его Духъ освѣщалъ, какъ нашего Учителя дорогого. Онъ и остался такимъ, какимъ былъ,—онъ и сейчасъ есть такой!

И никто еще изъ живущихъ людей на свѣтѣ не сдѣлалъ такъ, чтобы избавиться отъ всего имѣющагося на свѣтѣ не живого. Это сдѣлалъ на себѣ Учитель. За это его природа одарила, она дала ему силы, научила, какъ пользоваться ими. Быть вѣжливыми передъ всѣми—это первая задача. Стать ниже всѣхъ людей!

За это все онъ освятился, сталъ не такимъ человѣкомъ, какъ всѣ люди. Хотя люди и нуждаются во всемъ этомъ, ихъ природа не удовлетворила. Людямъ вѣчно всего мало, они постоянно думаютъ о прибыли, у нихъ развивается экономика, и вся политика направлена къ тому, чтобы удовлетворить ихъ ненасытный аппетитъ. Человѣкъ этимъ окружился, этимъ живетъ, думаетъ постоянно въ этомъ направленіи и въ этомъ режимѣ сохраняется. Люди хотятъ, чтобы одни другимъ подчинялись. Какъ жили, такъ и сейчасъ живутъ по закону Дарвина: сильный за счетъ безсильнаго. Эта-то ошибка и губитъ до сихъ поръ ихъ всѣхъ. Такъ до сихъ поръ гибнутъ люди. Природѣ не по душѣ ихъ гордость, ихъ зло, ихъ ненависть. Она ихъ гонитъ отъ себя, она не удовлетворена ими. Я, говоритъ природа, не хотѣла, чтобы были такіе люди. Я къ нимъ прислала своего естественнаго человѣка, чтобы люди признали его и посчитали своимъ. Онъ родился для того, чтобы исторію людскую на себѣ показать и передѣлать. Эта исторія была создана людьми. Люди людей заставляютъ, хотятъ, чтобы они въ природѣ жили и подчинялись. Такъ люди жили до насъ, такъ живутъ и теперь. А чтобы смѣнить всю эту картину,—этого люди не хотятъ. Ихъ самоволіе заставляетъ захватывать мѣсто на землѣ и считать его своимъ. И на землѣ, и въ атмосферѣ люди тоже хотятъ открыть какія либо условія для себя. Однако природа взяла да умертвила такого человѣка, не дала ему жить. А разъ онъ умеръ и его не стало, это уже горе-бѣда. Кто же ему помогаетъ, какъ не Учитель? Я всѣ силы положилъ для этого и сейчасъ на это кладу всѣ силы и буду класть и дальше!

Мы кушаемъ, одѣваемся, живемъ въ домахъ, то есть дѣлаемъ то́, что́ намъ необходимо по прежней исторіи. А Учитель не живетъ въ прежней исторіи и въ прежней необходимости не нуждается. У него свое, природное. Онъ живетъ въ независимости. Ему не нужна пища и въ одеждѣ онъ не нуждается. Учитель говоритъ, что домъ—не спасеніе человѣку въ его жизни. Онъ родился въ домѣ, въ домѣ онъ и умеръ, хотя ему и казалось, что онъ въ немъ жилъ, какъ хотѣлъ. Мнѣ очень холодно—я же живой человѣкъ. А внутреннее чувство говоритъ мнѣ—этого люди не собирались дѣлать въ своей жизни. Ихъ дѣло одно—выполнять въ жизни какую либо работу. Кромѣ этой работы, у нихъ нѣтъ жизни, они не нашли иного пути, уводящаго ихъ отъ проложенной ими дороги къ смерти. У нихъ только одно на умѣ: взять отъ природы то́, что́ имъ необходимо, чтобы было тепло, удобно, чтобы все захваченное считать своимъ. Имъ всего мало. Имъ необходимо набить животъ. А если онъ пустой, то нужно найти, чѣмъ его заполнить—вотъ вамъ уже и требовательность, и она нескончаемая, крутится безъ остановки.

Однако, хотя и есть на столѣ хлѣбъ и въ запасѣ различные продукты, отъ всего этого можно отвыкнуть, въ началѣ хотя бы на нѣсколько дней въ недѣлю. Пища находится въ воздухѣ, окружающемъ человѣка. Это эѳиръ, движущійся съ воздухомъ и проницающій насквозь организмъ человѣка: въ немъ живое условіе жизни. Учитель это все нашелъ и вывелъ практически.

11 февраля 1978 года по телевидѣнію шла постановка о Богѣ, никѣмъ и никогда не видимомъ. Однако зачѣмъ его такъ рисуютъ нашей молодежи? Развѣ монашки были у него? Онъ былъ и есть и при немъ ангелы-исполнители, они были создателями всего дѣла въ атмосферѣ (то есть въ эѳирѣ). Однако все было не такъ, какъ показывали по телевидѣнію, если разобраться съ исторіей. Тьмы не было и не было и свѣта. Скажи всѣмъ ученымъ, художникамъ и другимъ прямо: «Что́ было до того, когда еще не было ни свѣта, ни тьмы, а Богъ уже былъ въ вашей исторіи?»

Не знаете, не умѣете—не беритесь, ибо вамъ, какъ книжникамъ, фарисеямъ и лицемѣрамъ, будетъ за это большое горе. На это все, вами выдуманное, придетъ человѣкъ съ Востока. Онъ будетъ разсказывать, а ему не повѣрятъ. Однако будетъ такое время: церкви запустѣютъ, даръ Божій уйдетъ, его не будетъ. Но мы—гордые люди, мы будемъ хвалиться нашею жизнью: дескать, мы ее сами сдѣлали, живемъ въ ней хорошо и тепло. И все это, молъ, не техника создала, искуство, химія—все это, дескать, сдѣлали руки человѣка.

А куда же дѣлся Духъ Святой, если природа въ немъ естественнымъ образомъ находится: въ Духѣ она?

Люди захотѣли уйти отъ этого всего и дѣлали во всей своей исторіи только то́, что́ имъ надо. И дѣло ихъ оправдалось тѣмъ, что́ они заслужили—смертью!

А сейчасъ придетъ на арену человѣкъ. Его пригласитъ природа. Она его научитъ, какъ помочь человѣку въ его горѣ-бѣдѣ. Онъ заслужитъ довѣріе отъ нея за то́, что онъ такой есть, и ему люди повѣрятъ, какъ таковому. Онъ пойдетъ отъ нихъ въ море, а они останутся на сушѣ. А онъ пойдетъ по водѣ. Это обязательно будетъ среди людей.

Я подѣлился съ людьми пополамъ. Имъ оставилъ ихнее теплое и хорошее, а себѣ взялъ холодное и плохое, чѣмъ и живу, доказывая свою правоту. Свое здоровье вношу людямъ, которые будутъ говорить обо мнѣ, какъ о такомъ человѣкѣ, который несетъ на себѣ Богову идею. Я пришелъ на землю не самовольничать и не жить самозахватомъ. Никому такого права не дано, чтобы облюбовать какое либо мѣсто и жить въ немъ, распоряжаться всѣмъ природнымъ добромъ, считая его своимъ. Человѣку необходимо что-то дѣлать и онъ старается всѣ усилія направить на это дѣло. Мнѣ хочется сказать о всѣхъ людяхъ—они въ данное время живутъ въ неравныхъ условіяхъ: одни выше, другіе ниже, одни заставляютъ, другіе подчиняются, одни владѣютъ, другие ничего не имѣютъ. И это жизненное неравенство порождаетъ недовѣріе, отчужденность, злобу, ненависть. Люди отворачиваются другъ отъ друга, не хотятъ здороваться, считаютъ, что въ этомъ нѣтъ необходимости. Люди приучили себя къ тому, чтобы каждый человѣкъ стремился къ карьерѣ, чтобы онъ былъ не хуже другихъ, достигшихъ благополучія. Ихъ дѣло не стоитъ на мѣстѣ, растетъ, расширяется. Вся современная техника служитъ этому дѣлу. Люди ищутъ въ природѣ для своего, ими созданнаго. Природа давно бы дала все людямъ. У нея есть то́, что́ нужно людямъ, именно то́, чего нѣтъ у нихъ. Но они никакъ не додумаются до того, что́ имъ болѣе всего необходимо. А тому, что́ имъ болѣе всего нужно, они не нашли мѣста. Такого мѣста, на которомъ можно было бы и свое поставить и въ то же время другому ничѣмъ не помѣшать. Вотъ какія дѣла происходятъ въ природѣ! Люди дѣлаютъ только то́, что́ имъ нужно и поэтому во всемъ крѣпко нуждаются и болѣютъ. Эту болѣзнь невозможно забыть, она мучаетъ тѣло человѣка, который старался дѣлать все такъ, какъ всѣ люди дѣлаютъ. Вѣдь они (люди) не хотятъ, чтобы имъ было холодно и плохо. Всѣ они хотятъ видѣть только хорошее и теплое, какъ и всегда было въ ихъ дѣлѣ. Однако такое хотѣніе неосуществимо: хорошее и теплое не доводится до конца, рвется, попадаетъ въ просакъ. Люди сгораютъ, и къ нимъ приходитъ несчастье, горе съ бѣдою, отъ которыхъ они не имѣютъ защиты. И раньше люди жили съ большимъ недостаткомъ, такъ же ѣли и пили, да еще показывали себя, вотъ, молъ, мы такіе люди, имѣемъ свое добро и думаемъ, какъ бы получше пожить за его счетъ. Такая вотъ у насъ задача—жить получше да послаще другихъ. Въ общемъ, у меня одно, а у тебя другое, (ты) живи какъ хочешь, а я (буду жить) какъ знаю.

Мы въ этой жизни живемъ подчиненно, говоримъ не свободно, дабы не попасть въ просакъ, а дѣлаемъ то́, чему обучены въ дѣлахъ текущихъ. Вся картина человѣческой жизни дѣлается такъ, что, въ концѣ концовъ, каждый только тѣмъ и доволенъ, что поставилъ свое въ природѣ. Мы привыкли многое называть своимъ. Боже упаси, если кто нибудь другой вторгается въ наши владѣнія, гдѣ, я считаю, все принадлежитъ только мнѣ. Какъ поставить такого человѣка на путь истины? Вѣдь онъ же не хорошій въ этомъ дѣлѣ человѣкъ. А ему надо поклониться и попросить у него прощенія, чтобы онъ узналъ о томъ, что́ нами дѣлается и что́ будетъ нужно ему.

Природа говоритъ: «Я мать-родительница, одна у васъ всѣхъ такая, что́ я захочу, то́ въ людяхъ и сдѣлаю. Это я есмь во всемъ независимая родная ваша мать, вѣдь это я васъ всѣхъ до одного породила. А вы такой завели у себя порядокъ—начинать дѣлать свою жизнь съ вершины горы, а дальше катиться подъ гору, до самой своей погибели.»

И больше ничего мы не знаемъ, кромѣ этого. Это все рождено самими людьми. Мы не знаемъ, съ чего начинать, у насъ на счетъ этого нѣтъ никакого понятія.

Человѣкъ произошелъ отъ Бога и, какъ считается между людьми, онъ въ началѣ былъ слѣпленъ, а потомъ въ него былъ вдунутъ духъ и онъ сталъ человѣкомъ. Но Бога, какъ такового, никто изъ людей никогда не видѣлъ и видѣть не могъ. Онъ есть такая въ жизни единица, о которой человѣкъ можетъ всячески предполагать. У него есть слуги, родившіеся въ природѣ. Они стали вѣрить Богу, а другіе стали думать, что въ жизни этого нѣтъ, стали мыслить на этотъ счетъ. А разъ есть двѣ стороны на бѣломъ свѣтѣ, то это уже не хорошо.

Разъ человѣку не дали возможности, чтобы онъ выполняль свое назначеніе, то это уже не жизнь. Была въ человѣческой жизни такая исторія. У отца было два сына. Одинъ слушался отца, другой нѣтъ. Одинъ все тянулъ въ домъ, а другой все тащилъ изъ дому. Отецъ и есть отецъ, онъ старался удовлетворить ихъ обоихъ: и того не обидѣть, и другого не оставить. Онъ не возражалъ сыновьямъ. Послушнаго и трудолюбиваго, который чтилъ отца, онъ держалъ подлѣ себя, а непослушному, потребовавшему своей части, тоже не отказалъ и отдалъ ему его часть. Тотъ получилъ свою часть и уѣхалъ, куда ему хотѣлось. Тамъ онъ растранжирилъ все свое добро и обнищалъ. Пошелъ онъ наниматься на работу къ богатому человѣку и работалъ у него въ подчиненіи, хотя ему было отъ этого тяжело. Вспомнилъ онъ про отца своего родного и рѣшилъ пойти и наняться ему въ слуги. Отецъ есть отецъ, ему стало жаль своего непослушнаго сына. Онъ обрадовался его раскаянію и ради его возвращенія закатилъ пиръ и не жалѣлъ ничего ради этого, такъ какъ былъ очень богатъ. А вторый сынъ былъ въ это время въ полѣ и тамъ трудился. Узналъ онъ о возвращеніи брата и о пирѣ, данномъ отцомъ. Раздосадовался онъ, упрекнулъ отца за его милосердіе. А отецъ ему, какъ родному сыну, отвѣтилъ: «Сынокъ, пожалей его, прости ему, гулякѣ, пусть мы съ тобою за это дѣло отвѣтимъ. Намъ никто не скажетъ, что мы не такъ поступили. Мы приняли съ тобою твоего родного брата, онъ же вспомнилъ про отца, а также и про тебя, сынокъ.» Это была такая исторія.

Развѣ эту исторію можно остановить? Она начиналась людьми, она людьми и закончится. А пока же у людей нѣтъ никакого сознанія на все это. Они всѣ психически больные: имъ только дай, а больше ничего не понимаютъ. У нихъ на умѣ и въ сердцѣ только одно—чтобы была прибыль. А когда у нихъ убыль, они уже жить не могутъ, они умираютъ.

Я, какъ Учитель, пришедшій къ людямъ, хочу сказать про это. Вѣдь все, что́ мы сдѣлали въ жизни нашей, теперешней, есть для насъ смерть. Смерть отъ этого дѣла! И этой смерти ни одинъ человѣкъ въ своей жизни не избѣжалъ, и не ушелъ, какъ бы людямъ этого не хотѣлось. Но для жизни они ничего не сдѣлали, ибо всѣ вовлечены въ общій ходъ дѣла, ведущій къ смерти. Вѣдь въ природѣ двѣ стороны, въ которыхъ мы, какъ люди, можемъ жить. Однако люди избрали одинъ путь—хорошій и теплый, а отъ плохого и холоднаго стали уходить. Вотъ что́ сдѣлали люди въ природѣ: они проявили не свою любовь, а свой капризъ, свое хотѣніе, свое неудовольствіе. Однако это не дало человѣку удовлетворенія за то́, что онъ сталъ природу недолюбливать, не только не цѣнилъ ее, а наоборотъ, найдя ее какъ живую, со своимъ зарядомъ нагналъ и убилъ ее. Кто за это вотъ дѣло тебя пожалеетъ? Вѣдь за кровь платятъ кровью: ты ее сегодня, а она тебя завтра.

У людей вся надежда на авось. Хорошо живетъ человѣкъ—радуется, живетъ плохо—плачетъ. А чтобы такъ не происходило, этого мы въ природѣ не заслужили. За все нехорошее, нами сдѣланное, она напала на насъ своею язвочкою или грибкомъ, отъ которыхъ мы не нашли средствъ и умерли. Вотъ чего мы добились сами въ природѣ. И никто въ этомъ не виноватъ, а только сами люди со своею исторіей.

Мы сами совершили революцію, чтобы избавиться отъ частной собственности, которая всему виною. А до этого, то есть при самодержавіи, отецъ сыномъ распоряжался. Теперь же совѣтская власть заступилась за сына, пригласила ученыхъ, чтобы они научили этого сына грамотѣ, подковали теоретически, чтобы онъ былъ между людьми техническимъ человѣкомъ, чтобы дѣлалъ все искуственно, съ помощью химіи, чтобы людямъ было хорошо и тепло. Многіе отдали жизнь за такія условія.

Ученыхъ дѣло было думать, а дѣлать приходилось тяжело. И, несмотря на все это, какъ былъ въ природѣ врагъ неизвѣстной стороны, такъ онъ и остался въ людяхъ. Его мы не изжили. Человѣку по-прежнему тяжело, его по-прежнему заставляютъ, ему по-прежнему приходится кому-то подчиняться. И моральная сторона дѣла сильно развилась. Ею особенно обучены тѣ, кому приходится командовать другими. Онъ командуетъ, а самъ въ природѣ боится плохого и холоднаго до невозможности! Они стращаютъ его въ его жизни, но чтобы отказаться отъ командованія, ни-ни! Это только и держитъ его на бѣломъ свѣтѣ. Это вѣдь его административное мѣсто. Онъ привыкъ командовать, чтобы люди организованно работали. А тѣ, которые создаютъ, работая, они живутъ за счетъ своего умѣнія. Они обучаютъ другихъ людей для того, чтобы тѣ знали ихъ, какъ спеціалистовъ высокаго званія, и отдавали бы имъ свой покой. Ученымъ людямъ за ихъ большія знанія платятъ большія деньги. Имъ легче живется, чѣмъ другимъ: вѣдь они теоретики, люди умные, имъ есть, чѣмъ козырять передъ другими.

Однако до сихъ поръ не видно, чтобы ученые сдѣлали что-то полезное для истинной жизни. Они развили своимъ знаніемъ и дѣломъ техническое, искуственное, съ помощью химіи. А это жизни не помогаетъ, а мѣшаетъ. А надо, чтобы онъ (ученый) взялся безъ всякаго денежнаго интереса, да и перешелъ на практику для того, чтобы сдѣлаться для людей полезнымъ! Довольно вводить технику, довольно дѣлать все искуственнымъ образомъ, довольно прогрессировать химіи. Мы должны добиться одного отъ природы: чтобы жить въ ней за счетъ естества, за счетъ практическаго дѣла. Вѣдь намъ не умирать, а жить надо. Надо умѣть завоевать тѣ природныя силы, которыя служатъ жизни. А онѣ въ природѣ есть и ими необходимо воспользоваться.

И это не какія-то тамъ искуственныя силы. Эти силы должны быть природными, и онѣ есть въ природѣ! Сильнѣе природы нѣтъ ничего, она всему голова. Что́ она захочетъ, то́ и сдѣлаетъ, у нея силы естественныя. Я объ этомъ говорилъ многимъ ученымъ. Я спрашиваю у нихъ: «Скажите мнѣ, пожалуйста, что́ было тогда, когда не было ни свѣта, ни тьмы? Какая тогда была атмосфера?» Но этого ученые не знаютъ и ничего про это сказать не могутъ. А вѣдь вотъ взялись они за такое дѣло, которое не дало никакой пользы людямъ. Здоровье мы свое потеряли и насъ, какъ таковыхъ, въ землю зарыли и мы лежимъ въ прахѣ. И никто, кромѣ Учителя, не думаетъ помочь этому умершему человѣку.

А ему надо помочь, потому что въ природѣ, насъ окружающей, ничего даромъ не пропадаетъ, все жило и живетъ въ природѣ вѣчно. Это вамъ не фунтъ изюма! Природа намъ на эти всѣ дѣла прислала своего такого человѣка жизнерадостнаго, съ мыслью и съ дѣломъ всей вселенной. Его тѣло пришло къ прошлому, къ начальному. Мы тоже въ своемъ дѣле ждемъ конца, чтобы онъ и къ намъ пришелъ. Однако природа намъ не даетъ его, она хочетъ вернуть все назадъ. Придетъ время такое—кто закопалъ человѣка, тотъ его и откопаетъ! Люди всѣ по одному слову выздоровеютъ. Они дождутся этого сами, когда въ однѣ двери будутъ входить, а изъ другихъ выходить здоровыми. А когда это только получится, то и воскресать будутъ люди отъ этого всего дѣла. Тогда-то и придется мнѣ во славѣ свое мѣсто занять, чтобы людей за ихъ нарушеніе осудить. Я получу въ этомъ всякаго рода довѣріе, чтобы судить всѣхъ людей за ихъ ошибки.

Я есмь—Паршекъ всему этому дѣлу. Мнѣ довѣрилась природа. Она освятила меня этимъ. Я въ этомъ дѣлѣ есмь богъ. Ему, какъ таковому, нужно вѣрить. Онъ пришелъ къ намъ съ Востока и про все это намъ говоритъ! Да! Да! Этому придетъ конецъ. За все, нами сдѣланное, онъ насъ осудитъ. Куда же подѣвалось все съ насъ то́ хорошее, которое дано намъ отъ природы? Мы не пожелали другому того, чего желаемъ сами. Голаго не одѣли и голоднаго не накормили, нуждающемуся не помогли и страждущаго не утѣшили. Мы этого человѣка не видѣли, но чтобы мы его желали, этого у насъ, какъ таковыхъ, нѣту. А онъ у насъ спроситъ: «Какъ вы жили?» Мы ему отвѣтимъ такъ: «Работали, деньги зарабатывали, ѣли, пили, одѣвались тепло, въ домѣ жили съ уютомъ.» И тогда-то онъ намъ скажетъ: «Ну, что́ же, живите по-своему. А мнѣ не мѣшайте заниматься холоднымъ и плохимъ. Я вашимъ не интересуюсь и не хочу быть такимъ, какіе вы есте. Я не хочу жить такъ, какъ живете вы, не хочу быть книжникомъ, фарисеемъ и лицемѣромъ, для которыхъ такъ-то дѣлать не надо, а такъ вотъ—надо. Вы природу покупаете, вы природу и продаете. Одно хвалите, другое корите и ненавидите. У васъ въ дѣлѣ вашемъ смѣхъ одинъ. Вы хотите доказать, что вы люди шибко ученые. А природа есть природа. Она учитъ человѣка не заботиться о завтрашнемъ днѣ. А человѣкъ еще и не жилъ, а уже приготовился со своимъ дѣломъ. У него въ головѣ мысль подсказала, что́ ему придется дѣлать завтра и послѣзавтра и такъ далѣе и этому нѣтъ конца: то одно, то другое дѣло. А чтобы правильно въ жизни сдѣлать, чтобы не ошибиться,—этого человѣкъ не сумѣлъ. Онъ, несмотря на всю свою технику, искуство, химію, не смогъ сдѣлать такъ, чтобы не ошибиться.»

У меня въ моей исторіи произошло слѣдующее. Въ гололедъ я шелъ мимо колонны автомашинъ, которая забуксовала на подъемѣ. А я, идя по тому же мѣсту разувшись, обогналъ всю эту технику и пошелъ дальше своею дорогою. Я не техническій человѣкъ, а сказалъ свои слова! Если сейчасъ удалить въ природѣ все техническое, созданное человѣкомъ, то онъ будетъ безсиленъ. Это-то безсиліе и не даетъ ему хода. А природа, не смотря ни на какую технику, всѣхъ убираетъ съ дороги. Природа сохранитъ только естественнаго живого человѣка!

Я проходилъ въ началѣ зимы мимо Туапсе. Разыгрался штормъ невѣроятной силы, не менѣе двѣнадцати балловъ. Падали телеграфные столбы. А я не побоялся вступить въ эти огромныя бушующія волны. И какъ только вступилъ, море тотчасъ же успокоилось. Это было въ началѣ моего жизненнаго пути. Я тогда ничего не ѣлъ и ѣсть не собирался. Въ теченіе двѣнадцати дней я ходилъ въ море и сидѣлъ тамъ. Бывало, входилъ въ море и ночью. Сижу въ водѣ и слышу, какъ мимо меня, постукивая на стыкахъ, пробѣгаютъ поѣзда. Погружаясь въ воду, я видѣлъ самый разный свѣтъ ослѣпительной силы и бывалъ у каждаго въ домѣ.

Это была такая моя практика. Началось это 23 ноября, а 5 декабря я пришелъ въ Сочи. Если бы вы видѣли, какой снѣгъ положила природа къ моему приходу въ этотъ городъ! Я шелъ по нему какъ Духъ Святой. Меня отъ ногъ до головы онъ окружалъ, какъ пухъ. Люди шли за мною до самой кромки моря. Люди же и заставили меня пойти въ глубину моря, гдѣ я и просидѣлъ подъ водою, не помню, сколько времени. Знаю только, что спасатели меня вынули живого и невредимаго сѣтями. Доставили меня въ милицію. А у меня въ карманѣ моихъ трусовъ лежалъ актъ о состояніи моего здоровья. Меня отвезли на вокзалъ и посадили на поѣздъ, дабы я не вводилъ людей въ заблужденіе. Встрѣчался я съ депутатами. Я разсказывалъ имъ о своей практикѣ, говорилъ имъ объ истинѣ этого дѣла. Я хочу, чтобы всѣ люди провѣрили это, какъ живой фактъ среди людей.

Немало (есть) мѣстъ, гдѣ я бывалъ. Въ Армавирской районной больницѣ я поставилъ на ноги нѣкоторыхъ больныхъ. А когда пріѣхалъ главный врачъ Нефедовъ, я встрѣтился съ нимъ и разсказалъ ему о своей практикѣ. А онъ мнѣ отвѣтилъ, чтобы я имъ не мѣшалъ, и посовѣтовалъ ѣхать со своими качествами въ Москву. Думаете, я не поѣхалъ въ Москву? Поѣхалъ и встрѣтился тамъ съ врачами. Помню мою встрѣчу со Стуковымъ. Онъ мнѣ такъ сказалъ: «Если ты будешь этимъ заниматься, то мы тебѣ покажемъ такую дорогу, куда Макаръ телятъ не гонялъ.» А въ Россійскомъ строительномъ О. Р. С.—организаціи солидной, гдѣ главнымъ директоромъ въ то время былъ Алимовъ, а финансовымъ директоромъ—Берецкій, меня остригли и съ работы сократили. А вѣдь всѣ они хорошо знали, что я помогалъ людямъ! И нѣтъ, чтобы и мнѣ пойти навстрѣчу, такъ нѣтъ, они взяли и сократили. Болѣе того, они взяли да и представили меня какъ психически больного и дали мнѣ первую группу инвалидности. Однако это далеко не всѣ испытанія въ моей жизни.

Во время нападенія Гитлера на Россію своими превосходящими силами, мѣсто жительства моего было подъ гитлеровской оккупаціей. Я встрѣчался съ Паулюсомъ. Онъ меня спросилъ: «Кто побѣдитъ?» — Я отвѣтилъ: «Сталинъ.» Онъ ознакомился съ моею идеею и выдалъ мнѣ новую справку, переписавъ съ прежняго русскаго шрифта на нѣмецкій, и приложилъ къ ней гербовую печать. Этой справкой я и спасался въ ихнемъ режимѣ. Нѣмцы, видя ко мнѣ такое отношеніе со стороны Паулюса, кричали: «Гутъ, панъ!» А нѣмецкіе офицеры рѣшили показать меня въ Берлинѣ. Посадили меня въ вагонъ вмѣстѣ съ вербованными и повезли. Но потомъ меня ссадили и передали украинскимъ полицаямъ, потому что не знали моей тайны. А тѣ, изъ Знаменки, отвезли меня въ Днѣпропетровскъ, въ гестапо. Я былъ туда доставленъ невредимымъ, такъ какъ меня охраняла природа. А по дорогѣ разговаривалъ черезъ переводчика съ ихними солдатами. Они тоже кричали: «Гутъ, панъ!» Однако, гутъ, панъ-то, гутъ, панъ, а только взялъ меня нѣмецкий солдатъ подъ ружье, да и повелъ въ комендатуру. Тамъ стоялъ мотоциклъ и они меня, одетаго въ одни трусики, всю ночь по жуткому морозу и вѣтру провозили по городу. Но я терпѣлъ не зря! Я просилъ природу, чтобы русскій солдатъ взялъ надъ нѣмцами верхъ. Такъ оно и получилось! Природа услышала мою просьбу и помогла русскому солдату заимѣть такую силу, чтобы нѣмца одолѣть. Нѣмецкая армія потеряла свое превосходство подъ Москвою и покатилась назадъ. Двадцать семь сутокъ я сидѣлъ въ гестапо и все это время дѣлалъ все, что́ было необходимо для нашей побѣды. Моя мысль лазила у Гитлера въ головѣ, заглазно пробуждала въ немъ то́, что́ нужно было для побѣды надъ фашистскою Германіей. Фашистскіе начальники—политики хитрые, спрашивали у меня: «Кто побѣдитъ?» — Я отвѣчалъ: «Сталинъ.» Нѣмецъ проигралъ войну и въ этомъ есть заслуга и Паршека, который просилъ природу, чтобы побѣдилъ русскій солдатъ. Однако Паршекъ не за то́, чтобы люди убивали другъ друга. Онъ за то́, чтобы не было воюющихъ сторонъ, онъ за миръ! Онъ за любовь между всѣми людьми, которая только и можетъ привести насъ къ вѣчной, неумираемой жизни!

А теперь я скажу о врагѣ внѣшнемъ и внутреннемъ, который находится въ людяхъ и который людьми же и порожденъ. Мы его не знаемъ и не можемъ его знать, а онъ есть. Мы свергли царя, побѣдили самодержавіе, то есть смѣнили Отца на Сына, ввели науку, искуство, химію, чтобы стать независимыми отъ природы, но какъ былъ врагъ между нами, какъ внѣшній, такъ и внутренний, такъ онъ и остался. Потому что люди отгородились отъ природы, стали въ ней безсильными. Они понадѣялись на мертвое: на технику, искуство, химію. Они все дѣлаютъ, чтобы урвать изъ природы только то́, что́ имъ нужно для себя, для интересовъ того дѣла, которое проложено людьми отъ начала ихъ жизни и которое всегда ведетъ и будетъ вести только къ одному концу—смерти!

А сейчасъ пришелъ человѣкъ съ Востока. Онъ и практикъ естественнаго характера—Побѣдитель природы, Учитель народовъ, Богъ земли. Онъ естественно овладѣлъ природою: черезъ довѣріе и любовь съ нею подружился. Она ему во всемъ помогаетъ и всѣ находящіяся въ немъ животворныя силы ему дала.

Все это приготовлено къ двумъ тысячелѣтіямъ. А пока что земля наша всѣхъ насъ, живущихъ на бѣломъ свѣтѣ людей, за все нами сдѣланное на ней, прибрала къ своимъ рукамъ и никого не удовлетворила въ его дѣлѣ. Люди—это есть мы. Мы всѣ лежимъ на своихъ мѣстахъ во прахѣ.

Эти люди лежатъ и ждутъ мое имя, для того чтобы имъ всѣмъ оттуда подняться! И они не только поднимутся, но и будутъ всѣ до единаго за свое сдѣланное отвѣчать. Это будетъ и обязательно будетъ въ людяхъ. Они сами этого добьются. Ихъ окружитъ природа. Она дастъ имъ животворныя силы и освѣтитъ ихъ на вѣки вѣковъ.

Желаю счастья, здоровья хорошаго.

1978 годъ, февраль 14 дня.

Учитель.

Въ текстѣ сего обращенія исправлено нѣсколько описокъ.

Главная страница.