Стихи и пѣсни Владиміра Высоцкаго.

Владиміръ Высоцкій.

ОЧИ ЧЕРНЫЯ.

I. Погоня.

Во хмелю слегка
Лѣсомъ правилъ я.
Не усталъ пока—
Пѣлъ за здравіе.
А умѣлъ я пѣть
Пѣсни вздорныя:
«Какъ любилъ я васъ,
Очи черныя...»

То плелись, то неслись, то трусили рысцой,
И болотную слизь конь швырялъ мнѣ въ лицо.
Только я проглочу вмѣстѣ съ грязью слюну,
Штофу горло скручу—и опять затяну:

«Очи черныя!
Какъ любилъ я васъ...»
Но прикончилъ я
То́, что́ впрокъ припасъ.
Головой тряхнулъ,
Чтобъ слетѣла блажь,
И вокругъ взглянулъ—
И присвистнулъ ажъ!

Лѣсъ стѣной впереди—не пускаетъ стѣна,
Кони пря́дутъ ушами, назадъ подаютъ.
Гдѣ просвѣтъ, гдѣ прогалъ—не видать ни рожна!
Колютъ иглы меня, до костей достаютъ.

Коренной ты мой,
Выручай же, братъ!
Ты куда, родной,
Почему назадъ?
Дождь, какъ ядъ съ вѣтвей,
Недобромъ пропахъ,
Пристяжной моей
Волкъ нырнулъ подъ пахъ.

Вотъ же пьяный дуракъ, вотъ же на́лилъ глаза!
Вѣдь погибель пришла, а бѣжать—не сумѣть.
Изъ колоды моей утащили туза,
Да такого туза, безъ котораго—смерть!

Я ору волкамъ:
«Побери васъ прахъ!»
А коней пока
Подгоняетъ страхъ.
Шевелю кнутомъ—
Бью крученые
И ору при томъ:
«Очи черныя!..»

Храпъ, да топотъ, да лязгъ, да лихой переплясъ—
Бубенцы плясовую играютъ съ дуги.
Ахъ вы, кони мои, погублю же я васъ,—
Выносите, друзья, выносите, враги!

Отъ погони той
Вовсѣ хмель изсякъ,
Взяли кряжъ крутой
Не замѣтилъ какъ.
Въ хлопьяхъ пѣны мы,
Струи въ кряжъ лились—
Отдышались, отхрипѣли
Да откашлялись.

Я лошадкамъ забитымъ, что не подвели,
Поклонился въ копыта до самой земли,
Сбросилъ съ воза манатки, повелъ въ поводу...
Спаси Богъ васъ, лошадки, что цѣлымъ иду!

II. Старый домъ.

Что́ за домъ притихъ,
Погруженъ во мракъ,
На семи лихихъ
Продувныхъ вѣтрахъ,
Всѣми окнами
Обратясь въ оврагъ,
А воротами—
На проѣзжій трактъ?

Охъ, усталъ я, усталъ—а лошадокъ распрягъ.
Эй, живой кто нибудь, выходи, помоги!
Никого—только тѣнь промелькнула въ сѣняхъ,
Да стервятникъ спустился и сузилъ круги.

Въ домъ заходишь какъ
Все равно въ кабакъ,
А народишко—
Каждый третій—врагъ.
Воротятъ скулу—
Гость непрошеный!
Образа въ углу—
И тѣ перекошены.

И затѣялся смутный, чудной разговоръ,
Кто-то пѣсню стоналъ да гармошку терзалъ,
И припадочный малый, придурокъ и воръ,
Мнѣ тайкомъ изъ-подъ скатерти ножъ показалъ.

«Кто отвѣтитъ мнѣ—
Что́ за домъ такой,
Почему во тьмѣ,
Какъ баракъ чумной?
Свѣтъ лампадъ погасъ,
Воздухъ вылился...
Али жить у васъ
Разучилися?

«Двери настежь у васъ, а душа взаперти.
Кто хозяиномъ здѣсь? Напоилъ бы виномъ!»
А въ отвѣтъ мнѣ: «Видать, былъ ты долго въ пути
И людей позабылъ—мы давно такъ живемъ.

«Тра́ву кушаемъ,
Вѣкъ—на щавелѣ,
Скисли душами,
Опрыщавѣли,
Да еще виномъ
Много тѣшились,
Разоряли домъ,
Дрались, вѣшались.»

«Я коней заморилъ, отъ волковъ ускакалъ.
Укажите мнѣ край, гдѣ свѣтло отъ лампадъ,
Укажите мнѣ мѣсто, какое искалъ,
Гдѣ поютъ, а не стонутъ, гдѣ полъ не покатъ.»

«О такихъ домахъ
Не слыхали мы,
Долго жить впотьмахъ
Привыкали мы.
Испокону мы—
Въ злѣ да шепотѣ,
Подъ иконами
Въ черной копоти.»

И изъ смрада, гдѣ косо висятъ образа,
Я, башку очертя, шелъ, свободный отъ путъ,
Куда ноги несли да глядѣли глаза,
Гдѣ не странные люди какъ люди живутъ.

Сколько кануло, сколько схлынуло!
Жизнь кидала меня—не докинула.
Можетъ, спѣлъ про васъ неумѣло я,
Очи черныя, скатерть бѣлая!

1974 г.

Главная страница.