Владиміръ Высоцкій. Жилъ-былъ человѣкъ.

Райскія яблоки.

Я умру, говорятъ,


мы когда-то всегда умираемъ.

Съѣзжу на дармовыхъ,


если въ спину сподобятъ ножомъ,—

Убіенныхъ щадятъ,


отпѣваютъ и балуютъ раемъ...

Не скажу про живыхъ,


а покойниковъ мы бережемъ.

Въ грязь ударю лицомъ,


завалюсь покрасивѣе набокъ—

И ударитъ душа


на ворованныхъ клячахъ въ галопъ.

Вотъ и дѣло съ концомъ:


въ райскихъ кущахъ покушаю яблокъ,

Подойду, не спѣша,—


вдругъ апостолъ меня повернетъ?

...Чуръ меня самого!


Наважденье, знакомое что-то:

Неродящій пустырь


и сплошное ничто—безпредѣлъ.

И среди ничего


возвышались литыя ворота,

И этапъ-богатырь—


тысячъ пять—на колѣнкахъ сидѣлъ.

Какъ ржанетъ коренникъ—


я смирилъ его ласковымъ словомъ,

Да репей изъ мочалъ


еле выдралъ и гриву заплелъ.

Сѣдовласый старикъ


слишкомъ долго возился съ засовомъ—

И кряхтѣлъ, и ворчалъ,


и не смогъ отворить—и ушелъ.

Тотъ огромный этапъ


не издалъ ни единаго стона,

Лишь на корточки вдругъ


съ онѣмѣвшихъ колѣнъ пересѣлъ.

Вонъ слѣды песьихъ лапъ—


да не рай это вовсе, а зона!

Все вернулось на кругъ,


и Распятый надъ кругомъ висѣлъ.

Мы съ конями глядимъ—


вотъ ужъ истинно зона всѣмъ зонамъ!

Хлѣбный духъ изъ воротъ—


такъ надежнѣй, чѣмъ руки вязать.

Я пока невредимъ,


но и я нахлебался озономъ,

Лѣпоты полонъ ротъ,


и ругательство трудно сказать.

Засучивъ рукава,


къ намъ направились двое въ зеленомъ.

Съ крикомъ: «Въ рельсу стучи!»


растворились въ туманѣ бичи.

Здѣсь малина, братва,


рельса плачетъ малиновымъ звономъ!

Но звенѣли ключи—


это къ намъ подбирали ключи.

Всѣмъ намъ блага подай,


да и много ли требовалъ я благъ?

Чтобъ пришли кореша,


да жена чтобы пала на гробъ.

Ну а я ужъ тогда


наберу имъ безсѣмячныхъ яблокъ,—

Пусть сады сторожатъ


и стрѣляютъ безъ промаха въ лобъ.

Херувимы кружатъ,


ангелъ окаетъ съ вышки—занятно!

Да не взыщетъ Христосъ—


рву плоды ледяные съ деревъ.

Какъ я выстрѣлу радъ—


ускакалъ я на землю обратно,

Вотъ и яблокъ привезъ,


ихъ за пазухой тѣломъ согрѣвъ.

Я вторично умру—


если надо, мы вновь умираемъ.

Удалось, Богъ ты мой,—


я не самъ, вы мнѣ—пулю въ животъ.

Такъ сложилось въ міру—


всѣхъ застрѣленныхъ балуютъ раемъ,

А оттуда землей—


береженаго Богъ бережетъ.

Въ грязь ударю лицомъ,


завалюсь послѣ выстрѣла набокъ;

Захвативши овсу,


погоню, закусивъ удила.

Вдоль обрыва, съ кнутомъ,


по-надъ пропастью, пазуху яблокъ

Я тебѣ привезу—


ты меня и изъ рая ждала.

1978 г.

Главная страница.