Владиміръ Высоцкій. Жилъ-былъ человѣкъ.

Райскія яблоки.

Я умру, говорятъ,


мы когда-то всегда умираемъ.

Съѣзжу на дармовыхъ,


если въ спину сподобятъ ножомъ,

Убіенныхъ щадятъ,


отпѣваютъ и балуютъ раемъ...

Не скажу про живыхъ,


а покойниковъ мы бережемъ.

Въ грязь ударю лицомъ,


завалюсь покрасивѣе набокъ

И ударитъ душа


на ворованныхъ клячахъ въ галопъ.

Вотъ и дѣло съ концомъ:


въ райскихъ кущахъ покушаю яблокъ,

Подойду, не спѣша,


вдругъ апостолъ меня повернетъ?

...Чуръ меня самого!


Наважденье, знакомое что-то:

Неродящій пустырь


и сплошное ничто безпредѣлъ.

И среди ничего


возвышались литыя ворота,

И этапъ-богатырь


тысячъ пять на колѣнкахъ сидѣлъ.

Какъ ржанетъ коренникъ


я смирилъ его ласковымъ словомъ,

Да репей изъ мочалъ


еле выдралъ и гриву заплелъ.

Сѣдовласый старикъ


слишкомъ долго возился съ засовомъ

И кряхтѣлъ, и ворчалъ,


и не смогъ отворить и ушелъ.

Тотъ огромный этапъ


не издалъ ни единаго стона,

Лишь на корточки вдругъ


съ онѣмѣвшихъ колѣнъ пересѣлъ.

Вонъ слѣды песьихъ лапъ


да не рай это вовсе, а зона!

Все вернулось на кругъ,


и Распятый надъ кругомъ висѣлъ.

Мы съ конями глядимъ


вотъ ужъ истинно зона всѣмъ зонамъ!

Хлѣбный духъ изъ воротъ


такъ надежнѣй, чѣмъ руки вязать.

Я пока невредимъ,


но и я нахлебался озономъ,

Лѣпоты полонъ ротъ,


и ругательство трудно сказать.

Засучивъ рукава,


къ намъ направились двое въ зеленомъ.

Съ крикомъ «въ рельсу стучи!»


растворились въ туманѣ бичи.

Здѣсь малина, братва,


рельса плачетъ малиновымъ звономъ!

Но звенѣли ключи


это къ намъ подбирали ключи.

Всѣмъ намъ блага подай,


да и много ли требовалъ я благъ?

Чтобъ пришли кореша,


да жена чтобы пала на гробъ.

Ну а я ужъ тогда


наберу имъ безсѣмячныхъ яблокъ,

Пусть сады сторожатъ


и стрѣляютъ безъ промаха въ лобъ.

Херувимы кружатъ,


ангелъ окаетъ съ вышки занятно!

Да не взыщетъ Христосъ


рву плоды ледяные съ деревъ.

Какъ я выстрѣлу радъ


ускакалъ я на землю обратно,

Вотъ и яблокъ привезъ,


ихъ за пазухой тѣломъ согрѣвъ.

Я вторично умру


если надо, мы вновь умираемъ.

Удалось, Богъ ты мой,


я не самъ, вы мнѣ пулю въ животъ.

Такъ сложилось въ міру


всѣхъ застрѣленныхъ балуютъ раемъ,

А отъ туда землей


береженаго Богъ бережетъ.

Въ грязь ударю лицомъ,


завалюсь послѣ выстрѣла набокъ;

Захвативши овсу,


погоню, закусивъ удила.

Вдоль обрыва, съ кнутомъ,


по-надъ пропастью, пазуху яблокъ

Я тебѣ привезу


ты меня и изъ рая ждала.

1978 г.

Главная страница.