Владиміръ Высоцкій. Посланникъ.

О ПРОРОКАХЪ.

I. Пѣсня о провидицѣ Кассандрѣ.

Долго Троя въ положеніи осадномъ
Оставалась неприступною твердыней,
Но троянцы не повѣрили Кассандрѣ—
Троя, можетъ быть, стояла бъ и понынѣ.

Безъ устали пророчила дѣвица,
Такъ ясно видящая Трою павшей въ прахъ,
Забывъ о томъ, что и провидицъ, и провидцевъ
Во всѣ вѣка сжигали люди на кострахъ.

И въ ночь, когда изъ чрева лошади на Трою
Спустилась смерть, какъ и положено, крылата,
Надъ избиваемой безумною толпою
Вдругъ кто-то крикнулъ: «Это вѣдьма виновата!»

Безъ устали пророчила дѣвица,
Такъ ясно видящая Трою павшей въ прахъ,
Забывъ о томъ, что и провидицъ, и провидцевъ
Во всѣ вѣка сжигали люди на кострахъ.

И въ эту ночь, и въ эту кровь, и въ эту смуту,
Когда сбылись всѣ предсказанія на славу,
Толпа ждала лишь подходящую минуту,
Чтобъ учинить свою привычную расправу.

Безъ устали пророчила дѣвица,
Такъ ясно видящая Трою павшей въ прахъ,
Забывъ о томъ, что и провидицъ, и провидцевъ
Во всѣ вѣка сжигали люди на кострахъ.

Конецъ простой—хоть не обычный, но досадный:
Какой-то грекъ нашелъ кассандрину обитель,
И сталъ использовать провидицу Кассандру
Такъ, какъ используетъ рабыню побѣдитель.

Безъ устали пророчила дѣвица,
Такъ ясно видящая Трою павшей въ прахъ,
Забывъ о томъ, что и провидицъ, и провидцевъ
Во всѣ вѣка сжигали люди на кострахъ.

II. Пѣсня о вѣщемъ Олегѣ.

Какъ нынѣ сбирается вѣщій Олегъ
Щита прибивать на ворота,
Какъ вдругъ подбѣгаетъ къ нему человѣкъ—
И ну шепелявить чего-то.

«Эхъ, князь,—говоритъ ни съ того ни съ сего,—
Вѣдь примешь ты смерть отъ коня своего!»

Ну только собрался идти онъ на вы—
Отмщать неразумнымъ хазарамъ,
Какъ вдругъ появились сѣдые волхвы,
Покрытые рубищемъ старымъ.

И молвятъ они ни съ того ни съ сего,
Что приметъ онъ смерть отъ коня своего.

«Да кто вы такіе, откуда взялись?!—
Дружина взялась за нагайки.—
Напился, старикъ, такъ пойди протрезвись—
И неча разсказывать байки.

«Пошто говорить ни съ того ни съ сего,
Что приметъ онъ смерть отъ коня своего?»

Ну, въ общемъ, они не сносили головъ—
Шутить не могите съ князьями!—
И долго дружина топтала волхвовъ
Своими гнѣдыми конями:

Сказали они ни съ того ни съ сего,
Что приметъ онъ смерть отъ коня своего!

А вѣщій Олегъ свою линію гнулъ,
Да такъ, что никто и не пикнулъ.
Онъ только однажды волхвовъ вспомянулъ,
И то саркастически хмыкнулъ:

Ну надо жъ болтать ни съ того ни съ сего,
Что смерть я приму отъ коня своего!

«А вотъ онъ, мой конь,—на вѣка опочилъ,
Одинъ только черепъ остался!..»—
Олегъ преспокойно стопу возложилъ—
И тутъ же на мѣстѣ скончался:

Ужалила злая гадюка его—
И принялъ онъ смерть отъ коня своего.

Такъ каждый волхвовъ покарать норовитъ,
А нѣтъ бы—послушаться, правда?
Олегъ бы послушалъ—еще одинъ щитъ
Прибилъ бы къ вратамъ Цареграда.

Волхвы-то сказали съ того и съ сего,
Что приметъ онъ смерть отъ коня своего!

1967 г.

Главная страница.