Владиміръ Высоцкій. Мы прошли.

ПОБѢГЪ НА РЫВОКЪ.Варіантъ Акбара Мухаммада.

I. Слушай сказку, сынокъ...

Слушай сказку, сынокъ,
Вмѣсто всѣхъ новостей —
Про тревожный звонокъ
И нежданныхъ гостей,

Про побѣгъ на рывокъ
И тиски западни...
Слушай сказку, сынокъ,
Да смотри не усни.

Можетъ, что-то не стоитъ
Теперь ворошить,
Но, бываетъ, заноетъ
И станетъ душить...

Эта сказка — старье,
Что старье бередить!
Такъ что если уснешь —
Я не стану будить.

Познакомься же съ батей —
Онъ знаетъ людей.
Видѣлъ много онъ всякаго
Въ жизни своей.

II. Побѣгъ на рывокъ.

Дорогому моему другу Вадиму Туманову.

Былъ побѣгъ на рывокъ —
Наглый, глупый, дневной, —
Вологодскаго — съ ногъ
И — впередъ головой.

И запрыгали двое,
Въ тактъ сопя на бѣгу,
На виду у конвоя
Да по поясъ въ снѣгу.

Положенъ строй въ порядкѣ образцовомъ,
И взвыла «Дружба» — старая пила,
И осѣнили знаменьемъ свинцовымъ
Съ очухавшихся вышекъ три ствола.

Всѣ лежали плашмя,
Въ снѣгъ уткнувши носы,
А за нами двумя —
Бѣсноватые псы.

Девять граммовъ горячіе,
Какъ вамъ тѣсно въ стволахъ!
Мы на мушкахъ корячились,
Словно какъ на колахъ.

Намъ добѣжать до берега, до цѣли...
Но свыше, съ вышекъ, все предрѣшено:
Тамъ у стрѣлковъ мы дергались въ прицѣлѣ —
Умора просто, до чего смѣшно!

Вотъ бы мнѣ посмотрѣть,
Съ кѣмъ отправился въ путь,
Съ кѣмъ рискнулъ помереть,
Съ кѣмъ затѣялъ рискнуть!

Гдѣ-то видѣлись, будто...
Чуть очухался я —
Прохрипѣлъ: «Какъ зовутъ-то?
«И какая статья?»

Но поздно: зачеркнули его пули
Крестомъ, — въ затылокъ, поясъ, два плеча.
А я бѣжалъ и думалъ: добѣгу ли? —
И даже не замѣтилъ сгоряча.

Я — къ нему, чудаку:
Почему, молъ, отсталъ?
Ну а онъ — на боку
И мозги распласталъ.

Пробрало! тѣлогрейка
Ажъ просохла на мнѣ:
Лихо бьетъ трехлинейка,
Прямо какъ на войнѣ!

Какъ за грудки, держался я за камни:
Когда собаки близко — не бѣги.
Псы покропили землю языками
И разбрелись, слизавъ его мозги.

Приподнялся и я,
Бѣлый свѣтъ стервеня,
И гляжу — «кумовья»
Поджидаютъ меня.

Пнули трупъ: «Сдохъ, скотина!
«Нѣту проку съ него:
«За поимку — полтина,
«А за смерть — ничего».

И мы прошли гуськом передъ бригадой,
Потомъ — за вахту, отряхнувши снѣгъ:
Они обратно въ зону — за наградой,
А я — за новымъ срокомъ за побѣгъ.

Я сначала грубилъ,
А потомъ пересталъ.
Цѣлый взводъ меня билъ —
Ажъ два раза усталъ.

Зря пугаютъ тѣмъ свѣтомъ,
Тутъ — съ дубьемъ, тамъ — съ кнутомъ.
Врѣжутъ тамъ — я на этомъ,
Врѣжутъ здѣсь — я на томъ.

А въ промежуткахъ — тишина и снѣги,
Да зайцы, да тетерева, да лось...
И снова вижу я себя въ побѣгѣ —
Да только вижу, будто удалось.

Будто шли вдоль рѣки, —
Онъ былъ тоже не слабъ, —
Чтобъ людямъ — не съ руки,
А собакамъ — не съ лапъ!..

Вотъ и сказкѣ конецъ.
Ѕвѣрь бѣжалъ на ловца,
Снесъ — какъ срѣзалъ — свинецъ
Бѣглецу полъ-лица.

Все взято въ трубы, перекрыты краны —
Ночами только воютъ и скулятъ...
Намъ надо, надо сыпать соль на раны,
Чтобъ лучше помнить, — пусть онѣ болятъ!
Намъ надо, надо сыпать соль на раны,
Чтобъ лучше помнить, — пусть онѣ болятъ!

1977 г.

Главная страница.